Вернувшись в офис, Ксенобайт, рассеянно оглянувшись, принялся рыться в архиве.

— Что ищешь? — спросил Ксенобайт.

— Личное дело Казимира.

— Что, накопал чего?

— Не знаю. Просто нутром чую: что-то там нечисто... Вернее, наоборот, чисто... Тьфу...

— Ксен, — с сожалением проговорил Банзай. — Я понимаю твою подозрительность, но у нашего почтенного палача нет самого главного для совершения преступления. Нет мотива.

— Мотив, мотив... Мотив найдется. Быть может — как раз в личном деле. А вдруг у него родственник — жертва церковных репрессий? Ага, вот, нашел... «Главный Дознаватель Казимир, возраст — 46 лет...» Блин, сорок шесть — на какой момент? Ладно, хрен с ним... Ага... Вдовец, детей нет, родственников нет. Послужной список... Подмастерье, помощник дознавателя, дознаватель... Стаж — четырнадцать лет...

Ксенобайт углубился в чтение. Через некоторое время он с отвращением отодвинул от себя папку.

— Четырнадцать лет безупречной службы. Всегда исполнителен, корректен, виртуозен. Ни одной случайной смерти на допросе. Бывало, что молчали, но так, чтобы говорили неправду, — ни разу. Ни разу не замечен в подмене показаний на желаемые. Премии принимал с достоинством, взятки — никогда. Просто образец государственного служащего. Гугл!

— Я тут ваше благородие, — в голосе участкового слышалось опасливое уважение.

— Когда составлялись характеристики на дознавателей?

— В прошлом годе, ваше благородие.

— То есть, — с горечью хмыкнул программист, — как раз свежих данных у нас и нет. Так, идем дальше... Молх Угрюмый... Сирота, с малолетства воспитан при монастыре. В юности воровал, но по мелочам, работал в кузне, подсобным разнорабочим, имел тягу к лекарству. Учить его, естественно, никто не стал. Около десяти лет назад был подобран Казимиром, воспитан, обучен ремеслу. Исполнителен, не особо умен, предан мастеру Казимиру. Нелюдим. Это мы и так видели...

— Ксен, — кисло буркнул Банзай. — Ты бы лучше еще раз продул магическую линию. На этот раз — с учетом того, что демоны, как ни странно, существуют. Расспроси еще раз Саву, может, чего подскажет.

— Расспрошу, — кивнул Ксенобайт. — Гугл!

— Здесь, ваше благородие!

— Подними-ка старые подшивки доносов, докладных записок... Все, что связано с Казимиром и Молхом... Со всей этой компанией. Задачу понял?

— Точно так, ваше благородие.

— Выполняй.

— Угу... Так... Сходится... Все правильно... Я чувствую, чувствую, тут недостает какого-то звена... Банзай! Банзай, кто была возлюбленная этого дурня, Медика?!

— А это тут при чем?

— При чем. Еще как при чем! Ты не представляешь, на что способна обиженная женщина.

— О, весьма даже представляю, — задумчиво вздохнул Банзай. — Вот, помню, как-то в молодости...

— Промотай! — рявкнул Ксенобайт. — Хотя постой... Чем закончилось?

— Ударом сковородки и, как следствие, закрытой черепно-мозговой травмой, — угрюмо сообщил Банзай.

— Вот видишь...

— Да, но патриарх?... Ксен, он вообще священником был, так что... Во, блин. Погоди-ка... Значит, он спалил того парня... А его возлюбленная ему отомстила... Стоп, все равно, при чем тут Казимир?..

— Женщина! — не слушая, взвыл Ксенобайт. — Надо найти... Сейчас, сейчас... как же ее... девчонка, которая передала патриарху приглашение от Казимира?

— Мария!

— Точно! Гугл!

— Я тут, ва...

— Отставить! Досье на Марию мне на стол, наряд стражи в дурдом!

— Насовсем или временно? — осторожно уточнил участковый инквизитор.

— Дурень! Достать мне эту Марию и сюда! Живо! Хотя нет, лучше я сам... Банзай, пролистай пока ее досье...

Из-за угла выскочила запыхавшаяся Мелисса с Внучкой на хвосте.

— Ксен, что случилось? — остановившись, требовательно спросила она. — Я прибегаю в контору... с важной информацией... Банзай меня выслушивает и вдруг начинает вопить, что все пропало. Да еще и посылает меня в дурдом! Говорит, что, мол, «Ксенобайт уже там». Как это понимать?

— Осторожно, — угрюмо буркнул Ксенобайт.

— А?

— В сторону отойди, а то зашибут.

— Кто? Ай!

Не успела Мелисса договорить, как из-за того же угла вылетели Махмуд с Мак-Мэдом и, издавая воинственные завывания, точно ураган, влетели в ворота храма. Ксенобайт обреченно прикрыл глаза ладонью. В сумасшедшем доме отчаянно взвыли пациенты. Вскоре, однако, ходоки выкатились обратно на улицу.

— Ксен, что стряслось? — сурово спросил Махмуд. — Банзай сказал — ты отправился штурмовать дурдом. Это что, правда?

— Ксен, ну совесть у тебя есть? — возмутилась Внучка. — Они же больные люди, зачем ты...

— Увянь, — вяло попросил Ксенобайт. — Мы ее упустили... Опять подозреваемый уходит прямо из-под носа...

— Кто? — спросили все хором.

— Мария. Помните, та самая, которая...

— Помним, помним, — перебила Мелисса. — Банзай тоже что-то про нее бормотал. Кстати, он просил передать тебе вот это...

Мелисса протянула Ксенобайту какую-то бумагу. Торопливо развернув ее, программист вслух прочитал:

— «Мария, родители скончались в результате эпидемии... Возраст... « Ага, вот! «Пациентка богоугодного заведения. Диагноз — странности, болезненная склонность к меланхолии...» Во загнули, а? Так... Вот. Казимир дважды подавал прошение на то, чтобы забрать ее из лечебницы и удочерить! Вот вам и связь, товарищи, вот вам... Черт... Слишком поздно, слишком... Погоди, Мелисса, а что такого ты сообщила Банзаю, что он погнал тебя сюда?!

— А? А-а, ну да... Я нашла, «что изменилось незадолго до смерти патриарха». Помнишь, мы об этом говорили? Ну, ерунда, в общем-то, но, быть может, зацепка.

— Не томи, выкладывай! — взмолился Ксенобайт.

— Да. Так вот... Где-то за неделю до убийства недалеко от города остановился караван рейдеров. С тех пор, как покойный патриарх предал их анафеме как радиационно зараженный элемент общества, они появляются тут все реже. Но иной раз заглядывают, становятся лагерем недалеко от домена, посылают внутрь весточку...

— Класс! — обрадовался Мак-Мэд. — Чего ж мы стоим?! У них же и патроны по дешевке достать можно, и оружие в приличном состоянии... Айда туда!

— Погоди, — нахмурился Ксенобайт. — А чего это Банзая так возбудило это известие?

— Не знаю, — пожала плечами Мелисса. — Я-то как раз надеялась, ты мне объяснишь.

Выражение лица программиста стало отсутствующим. Губы его слабо шевелились, кажется, он что-то просчитывал в уме.

— У-у-у... Мелисса, а ты не знаешь, часом, когда этот караван сворачивается?

— Да как раз завтра ночью, — пожала плечами девушка. — Прозевали мы его, конечно, изрядно, но если есть желание закупиться...

— Бежим, — тихо проговорил Ксенобайт.

— Что, закупаться?!

— Нет... Мелисса! Дуй в контору, нафаршируй Гугла: пусть перекроют все выходы из домена, она вышла минут десять назад, не больше... Раздай им ориентировку на Марию. Махмуд, Мак-Мэд, за мной! Нам нужна эта девушка! Живой!

Вопреки опасениям Ксенобайта, Марию настигли возле самых ворот города: ее перехватил высланный Мелиссой патруль. Когда девушку окружили запыхавшиеся, тяжело дышащие тестеры в пятнистых рясах, она ничего не сказала, лишь смертельно побледнела.

— Гражданка Мария, — прохрипел Ксенобайт. — Вы задержаны в связи с расследованием... В общем, пройдемте...

Вернувшись в контору, тестеры выжидательно поглядели на программиста.

— Ксен! — сердито притопнула Внучка. — Ты зачем Марию обидел?! Отпусти ее немедленно! Она хорошая!

— Хорошая? Ну, это как посмотреть...

— Ксен, давай уже, объясняй, — требовательно произнесла Мелисса. — Ты чего до больных людей докопался?

— Все объясню, — холодно кивнул Ксен. — Только нам не хватает еще одного участника нашей маленькой комедии. Банзай?

— Ну.

— Пригляди, чтобы Внучка не наделала глупостей.

Ксенобайт с Мак-Мэдом вышли из офиса.

— Мы в Живодерню? — хмуро спросил Мак-Мэд.

— Угу.

* * *

— Кто там?

— Это снова я, мастер Казимир.

— Я отдыхаю, заходите в другой раз.

— Мастер Казимир, только что мы задержали некую Марию... Вам это имя ни о чем не говорит?

Какое-то время в доме царила тишина. Потом дверь отворилась. На пороге стоял Казимир.

— Проходите, — буркнул он.

Тестеры вслед за дознавателем прошли в его «кабинет».

— Я вас слушаю, — угрюмо проговорил Казимир.

— Э-э-э... Скажите, а где... Где ваш подмастерье?

— Его нет.

— А когда он вернется?

— Не знаю. Скорее всего, его уже нет в домене.

— Даже так? — прищурился Ксенобайт.

— Не валяйте дурака. Ладно, это я убил патриарха. Я, а не Мария. Отпустите ее.

Мак-Мэд глубоко вздохнул. Ксенобайт, прищурившись, негромко проговорил:

— А с чего вы решили, что Мария обвиняется в убийстве? Я же сказал, что мы ее задержали, а не арестовали...

В камере пыток воцарилась тишина.

— А что я? Пусть мастер Казимир нам все расскажет, — хмуро предложил программист.

— А че тут рассказывать? Я его убил. Я. Заманил, значит, и пытал. Потом убил.

— А зачем? — спокойно спросил программист.

— Что — зачем?

— Зачем пытали, зачем убили?

— Для удовольствия, — буркнул палач.

— Сомнительные у вас удовольствия, мастер Казимир.

— О вкусах не спорят.

— А вы что скажете? — обратился Ксенобайт к сидящей на другом конце стола Марии.

— Не понимаю, зачем вы меня сюда притащили. Мне сказали передать — я передала... — монотонно пробубнила девушка.

— Угу. Понятно. Мастер Казимир, вы, несомненно, врете. Все ваши характеристики говорят о том, что вы никогда не были жестоким человеком. Никогда, даже занимаясь своей профессиональной деятельностью, вы не были замечены в излишней жестокости, вы всегда причиняли ровно столько боли, сколько нужно.

— Крысой был ваш патриарх, — зло сверкнув глазами, пробубнил Казимир. — Крысой! И теперь его жрут крысы! Ха!

— Вы работали в домене Санта-Крус восемь лет. Восемь из четырнадцати. И за все это время поняли это только теперь? Нет, мастер, нет. Идею убить его вам подсказали... И сделала это Мария.

— Не понимаю, о чем вы, — монотонно повторила Мария.

— Давайте я расскажу, как было дело. Началось все в тот горький день, когда по приказу патриарха Бенедикта был сожжен ваш, Мария, возлюбленный. Я сочувствую вашему горю, но в тот день в вашей душе поселилась ненависть. Ненависть к патриарху Бенедикту. И вот вам представился шанс. Узнав, что недалеко от города остановился караван рейдеров, вы решили бежать из домена, чтобы отыскать город, о котором так много рассказывал ваш возлюбленный. Но перед этим вы решили отомстить.

Сговорившись с мастером Казимиром, вы убедили его совершить убийство. Ведь он тоже был другом Медика. И вот в тот роковой день вы заманили Бенедикта в Живодерню. Рискну предположить, что патриарха, идущего впереди, оглушили вы, его телохранителя — ваш подмастерье. Патриарха вы пытали, потом убили. Тело расчленили. Очевидно, наш первый визит застал вас врасплох, потому что вы не успели отмыть камеру от крови, да и телохранитель патриарха так и остался висеть на дыбе. Скажите, Казимир, его-то за что?

— Он тоже был крысой!

— Ну, понятно. После этого вы затаились. К тому же началось следствие. Вы исправно старались не привлекать к себе внимания. Но сегодня наконец вы решили покинуть домен. Ваш подмастерье так и сделал. Марии это не удалось. Казимир, почему вы остались?

— Вам этого не понять, крысы...

— В отказ, значит, идете... Зря, батенька, зря. Мария?

— Вы ничего не сможете доказать, — негромко, холодно проговорила девушка.

— Во-первых, вы ошибаетесь, — вздохнул Ксенобайт, доставая какую-то бумагу. — Когда мы застукали мастера Казимира, он не рискнул и дальше заметать следы по полной программе. Так что тело «еретика», которого мы видели утром и который умер при пытках... если не ошибаюсь, первый случай в вашей практике, не так ли? Так вот, его тело, по всем правилам, было передано городским властям и захоронено... Прошло не так много времени, мы эксгумируем его. Думаю, в нем без труда опознают телохранителя патриарха. Что же касается вашего участия, Мария...

— Нам не надо доказывать вашу вину. Нам надо указать виновных. Несомненное преимущество местной системы следствия, вы не находите? Ваш мотив до предела ясен, вы пытались бежать из домена. К тому же при задержании мастер Казимир, сам того не желая, указал на вашу причастность. Этого вполне достаточно. Уведите.

Офис погрузился в молчание.

— И что теперь? — спросила Мелисса.

— Банзай, пиши отчет, — устало вздохнул Ксенобайт. — Не будем ждать эксгумации. Версия логичная, анализатор должен разобраться. У кого-нибудь есть возражения или дополнения?

— Ксен! — завопила, всхлипывая, Внучка. — Отпусти Марию! Патриарх скотина, получил по заслугам... Отпусти ее!

— Внучка, это только игра, — покачал головой Банзай.

— Ксен, — проговорила Мелисса. — Ты уверен, что анализатор примет такой ответ? Ведь, по сути дела, у нас только косвенные улики...

— Решайте, как знаете, — раздраженно поморщился программист. — А я уже устал от этой дурацкой игры.

Обведя всех взглядом, Банзай вытащил из пакета, в котором они когда-то получили задание, бланк. Изучив его, он взял перо и стал что-то писать. Когда он поставил последнюю точку, мир вдруг замер и стал тускнеть. В воздухе перед тестерами зажглась надпись:

«Дело закрыто. Статус: миссия выполнена, виновные найдены».

Ксенобайт и Внучка, надувшись, сидели по разным углам комнаты.

— Ну что, от «Самары Софт» пришел ответ? — нервно спросила Мелисса.

— Пришел, — кивнул Банзай. — Поздравляют с успешным прохождением. Говорят, что мы первые, рассыпаются в комплиментах. Сейчас их специалисты изучают логи на предмет взлома и подтасовок. Если они подтвердят подлинность — приз наш.

— Да чтоб они подавились этим призом, — мрачно буркнула Внучка.

— Закон есть закон, — не менее мрачно буркнул Ксенобайт.

— Внучка, хватит дуться на Ксенобайта, — строго проговорила Мелисса. — Это игра. И мы, в отличие от прочих игроков, должны были пройти ее до конца.

— Все равно мне ее жалко.

— А Казимира тебе не жалко?! — неожиданно взвился Ксенобайт. — Он, между прочим, всю вину взял на себя, а она... Хоть бы словом... Тьфу.

— Ксен, ты тоже уймись, — отрезал Банзай. — Давай лучше, как и положено в конце детективной истории, расскажи, как ты допер до всего этого. Предупреждаю, скажешь, что это было «элементарно», — загрызу.

— Да что тут говорить, — отмахнулся Ксенобайт. — Конечно, сценаристы игры сделали все, чтобы в конце игрок рвал на голове волосы и вопил: «Я же чуть не взял его в самом начале!». Но, честно говоря, раскрыть преступление по горячим следам все-таки невозможно. Даже если «взять» Казимира — доказательств нет, мотива нет, стройной картины преступления нет. А ведь он — работник аппарата, так что... Так что пришлось бы его выпускать. И все-таки большую часть ключей мы получили именно тогда. Помните, когда мы в первый раз вломились в его «кабинет»?

— Нуa

— Там все было заляпано кровью. Казалось бы — не магазин детской игрушки... Однако что-то мне это в душу запало. Даже не знаю...

— Ты ему тогда чуть выговор не влепил. За антисанитарию, — напомнил Махмуд.

— Да. Он еще оправдывался, что «...каждый вечер моем...». Каждый вечер, понимаете? Мир сгенерирован так, что стартовое время равно текущему времени на машине. То есть — утро. Когда же это они успели так «наработаться»? Ладно, подумал я, вдруг это просто элемент антуража? Подумал — и забыл, навалились другие дела. Но сегодня, когда я зашел к нему, в пыточной было чисто. Стерильно чисто, как на форматированном винчестере! Тут-то мне и вспомнился первый день.

— Погоди. Там же какой-то парень висел, — вмешался Мак-Мэд. — Шел, так сказать, рабочий процесс...

— Нет уж, — покачал головой Ксенобайт. — Я потом специально пересматривал видеозаписи Внучки. Я же сразу спросил, что делали с парнем. Так вот: ничего такого, что бы могло дать обильное кровотечение, с ним не делали. Более того, зачем надо было прижигать ему язык? Только для того, чтобы не сболтнул лишнего.

Ксенобайт поставил локти на подлокотники кресла и соединил перед носом кончики пальцев. Мрачно глянув на друзей сквозь получившуюся решетку, он продолжил:

— Следующий ляп. Парень в пыточной. Вспомните объяснения Казимира и скажите: а чего это он вообще взялся за ловлю еретиков?! Никаких документов о том, кто задержал того парня, не было. Естественно, ведь это и был телохранитель патриарха! А когда Мак нашел расчлененное тело... Вспомните, оно было расчленено очень аккуратно. А для этого сноровка нужна.

— Итак, тело было расчленено. Вот уж этот процесс без крови никак не произведешь. Учитывая педантичную ежевечернюю уборку, можно с уверенностью сказать: камера была залита кровью приблизительно в то же время, когда исчез патриарх. В принципе, вполне достаточно, чтобы стойко заподозрить Казимира. Но мотив?! С чего это вдруг Мастер Дознаватель, имеющий за плечами четырнадцать лет службы, вдруг съехал с катушек? Кто-то его подтолкнул. И я начал копать. Прочесав доносы за год, я натолкнулся на массу интереснейших вещей. Во-первых — с некоторых пор к Казимиру зачастил некто, кого во всех докладных записках называли просто «Медик». Судя по доносам, Медик и Казимир проводили все больше и больше времени вместе. Обычно это были вечера. Похоже, они подружились. Могу предположить — вели диспуты об устройстве мира, справедливости, морали и прочей ерунде. Наверное, это и пошатнуло психическое равновесие Казимира. Стал вырисовываться мотив. Однако — почему палач не отомстил сразу, если это была месть за друга? Да и мог ли он это сделать? Ведь Медик, как мы уже знаем, был гуманистом. Что-то тут не клеилось... И тут до меня дошло... Ведь потенциально в домене был еще один человек, готовый за Медика пасть порвать.

— Его несостоявшаяся невеста, которую он обещал увезти в райский город, где всем хорошо... — печально вздохнула Мелисса.

— Угу. Если терзающийся мрачным призраком гуманизма Казимир впал в морально-этический ступор, то от обиженной в самых высоких чувствах женщины, как я уже говорил Банзаю, можно ждать чего угодно. Мария не простила. Нет! К тому моменту я уже не сомневался, что связь Марии с Казимиром обязательно всплывет, стоит только как следует перетряхнуть архивы. Так оно и случилось, но в тот момент я уже плюнул на все и сорвался с места. Шаг скорее интуитивный... И чуть было не опоздал... Остальное вы знаете.

— И все-таки, — всхлипнула Внучка, — ну почему мы не могли ее просто отпустить?

Ксенобайт оскалился.

— Почему? — прошипел он. — Эта твоя Мария — хладнокровная убийца. Она четко, уверенно и быстро спланировала это убийство. Помнишь, как уверенно она держалась на допросе? Прекрасно знала, что пока Казимир ее «кроет» — против нее только косвенные улики. Так же расчетливо она приняла и использовала самопожертвование палача. Как должное.

— Правильно, — проворчал Банзай. — Если кого и отпускать — так это Казимира.

— Нет, — покачал головой Ксенобайт. — Старик совсем запутался. Он уже не хотел жить. Совесть душила его, сотни, тысячи рабочих дней, наполненных пытками, сводили с ума. Он уже вкусил человеческой крови. Не только патриарха: вспомните — его телохранителя, который ровным счетом ни в чем не был виноват, тоже пытали. Хладнокровно. Для прикрытия. Нет, ему так и так жить уже не светило. Он сошел бы с ума в течение двух...

— Ну вот, теперь ты пустился в психоанализ ботов, — поморщился Банзай. — Ксен, это игра! Ты сам это говорил.

— Да-а, — задумчиво протянула Мелисса. — Отличные симуляторы делает «Самара Софт»... Чтоб им пусто было...